Горечь победы

Тема в разделе "Интересное из мира шахмат", создана пользователем omahilo, 20 апр 2016.

  1. omahilo

    omahilo Местный

    0
    170
    +12 / -1
    Понятие это явно выбивается из привычного нам словосочетания «радость победы и горечь поражений» и явно тяготеет к парадоксальному ряду типа «горячий снег», «белая тьма», «холодный огонь». Тем не менее горечь победы существует, она знакома многим и, пожалуй, сильнее всего — гроссмейстеру Мигуэлю Найдорфу, пронесшему ее через всю свою долгую жизнь.

    Горькая победа Мигуэля Найдорфа
    После 80-летнего юбилея, отмеченного буквально всеми шахматистами мира, остроумного, доброжелательного, бесконечно влюбленного в шахматы «Дона Мигеля» везде встречали с неподдельным удовольствием. В одном из интервью НаЙдорфа спросили о наиболее памятных партиях, и он, отметив победы над Михаилом Ботвинником в первом крупном послевоенном турнире в Гронингене-1946 и над Робертом Фишером в Санта-Монике ровно через 20 лет, выделил еще один практически неизвестный поединок с неизвестным нынче шахматистом.

    «Шахматное содержание его неинтересно, — сказал Найдорф, — помнится мне эта партия ее значением в человеческой судьбе. В начале 1939 года в Варшаве проходил турнир сильнейших польских шахматистов, который должен был определить состав национальной команды, отправляющейся на Всемирную Олимпиаду в Буэнос-Айрес. К последнему туру борьба велась за последнее вакантное место в команде. Оспаривали его Теодор Регедзинский, поляк по национальности, и мой близкий друг Исаак Аппель, талантливый мастер еврейского происхождения. Почему я упоминаю о национальностях шахматистов, станет ясным чуть позже. Итак, в последнем туре Аппелю предстояло играть со мной, только победа обеспечивала ему место в команде и поездку в Аргентину. Я уже выиграл турнир, оторвавшись от всех на два очка. Но играли мы честно и я, увы, победил. Говорю «увы» потому, что до сих пор горько жалею об этом выигрыше. В команду попал Регедзинский, Аппель остался дома. Во время Олимпиады, как известно, Гитлер напал на Польшу, началась Вторая мировая война и многие шахматисты — евреи в первую очередь — остались в Аргентине. Аппель же был загнан фашистами в гетто, где погиб. Если бы он играл в команде, а в Польше остался Регедзинский, у него, уверен, было бы гораздо больше шансов спастись».

    Горечь победы сына над отцом
    Что же, рекордная горечь победы? Или с ней может потягаться смерть за доской ветерана марокканской армии Ибарека Рюи? Этот любитель шахмат был 12 раз женат и, естественно, имел многочисленное потомство. С младшим сыном, которому уже исполнилось 80, Рюи-старший и играл ту самую трагическую партию, во время которой потомок неосторожно указал предку на упущенную эффектную возможность. Тот с досады взял и умер. В возрасте 148 лет...

    К счастью, не всегда аналогичные ситуации завершаются столь трагично. Наоборот. Так, например, в одном из чемпионатов Австралии начала 60-х годов XX века в предпоследнем туре встречались двукратный чемпион Новой Зеландии, четырехкратный чемпион Австралии, гроссмейстер ИКЧФ и первый в истории чемпион мира в игре по переписке Сесил Джон Седдон Пурди — он лидировал — и его сын Джон, в турнире выступавший весьма средне. Однако, как это часто случается, «молодость победила», лишив многоопытного маэстро пятого чемпионского титула на Зеленом континенте.

    "Горький" день рождения Тиграна Петросяна
    С этой темой соседствует рекордно горький день рождения: праздник, который в принципе радует каждого человека, особенно если это так называемая круглая дата. Но свое 40-летие Тигран Петросян встретил отнюдь не в приподнятом настроении: он должен был идти доигрывать — или даже сдавать сразу — отложенную 23-ю партию матча на первенство мира. И даже предложенная по телефону Борисом Спасским ничья его не утешила: в свой юбилейный день рождения Тигран Вартанович потерял титул шахматного короля...

    Горькое чувство победы над ребенком
    Но какое-то особенно щемящее чувство горечи от победы над... ребенком испытал маститый гроссмейстер профессор Милан Видмар-старший. По его словам, появление в Вене шестилетнего Сэмми Решевского, вызвало настоящую панику в местном шахматном клубе.
    Поначалу все восхищались игрой вундеркинда, умилялись его первым победам и смешным комментариям. Однако когда мальчик круто расправился с сильнейшими шахматистами клуба, члены правления разволновались не на шутку. На карту было поставлено «доброе имя» клуба! Было решено любой ценой «угомонить» маленького монстра, пригласив известного венского мастера Зигфрида Вольфа.
    Где этот мальчуган? — спросил маэстро, едва переступив порог клуба. — Я положу конец этому трюкачеству!
    Вольф с треском проиграл партию.

    Ничего не оставалось, как сесть за доску самому Видмару. Он очень с большим трудом одержал победу, так как плохо разыграл дебют. Партия длилась очень долго под пристальным вниманием болельщиков. Юный противник в знак сдачи опрокинул своего короля.

    Всю партию мальчик играл, стоя на стуле на коленях: иначе он не мог дотянуться до фигур. Не меняя позы, он подался чуть вперед и, положив головку на доску, горько заплакал. Стояла тягостная тишина. Видмар удалился украдкой: победа, по его признанию, не принесла ему радости...